Мюллер вызывает Штирлица. Сам сидит спиной к нему.
- Штирлиц, угадайте, под каким глазом у меня синяк?
- Под левым.
- Вот вы и попались, об этом знает только русская "пианистка".

Что-то выделяло Штирлица среди других жителей Берлина. То ли это был мужественный профиль, то ли волевая осанка, то ли волочившийся за ним купол парашюта.

Штирлиц топил буржуйку. На следующий день в газете появилась статья о зверском убийстве сотрудницы гестапо.

Штирлиц не любил ездить на машине с тормозами. Тормозов он презирал, а тормозить любил сам.

Борман и Мюллер стоят на балконе, под балконом стоит Штирлиц.
Борман:
- Давай бросим Штирлицу кирпич на голову, если заругается по-русски, значит русский шпион!
Бросают. Штирлиц:
- Е* твою мать!
Борман:
- Тебе пи**ец, Штирлиц!
Мюллер:
- И тебе пи**ец, Борман!!!

Штирлиц проснулся около двух.
- Славные девочки, - рассуждал про себя Штирлиц, наблюдая, как обе одеваются и приводят себя в порядок.

Мюллер Штирлицу:
- Вы знаете, Штирлиц, у меня для вас две новости: одна плохая и одна
очень плохая. С какой начать?
- Ну, пожалуй, с плохой...
- Русская радистка все рассказала!
- А очень плохая новость?
- Рассказала не нам, а вашей жене!

Штирлиц лежал на полу, замаскировавшись под окурок.

Утром после пьянки Штирлиц склонился над картой мира, его неудержимо рвало на родину.

Штирлиц шел по улице и вдруг увидел нескольких мужчин с темной кожей,
длинными бородами, в чалмах.
"Летчики", - подумал Штирлиц.