Седьмого ноября Штирлиц надел все ордена и медали и гордо шагал по Берлину. Мимо проехали эсэсовцы на мотоциклах.
"Рокеры", - подумал Штирлиц.
"Металлист", - подумали эсэсовцы.

Штирлиц молчал... он любил слушать голос за кадром.

Пастор Шлаг спрашивает у Штирлица в кафе.
- Штирлиц разве вы не знаете что колбасу надо брать вилкой?
Голос Капелляна за кадром:
- Штирлиц знал что колбасу надо брать вилкой, но ему хотелось побыть самим собой.

Штирлиц долго смотрел вслед медленно удаляющемуся в сторону швейцарской границы пастору - тот еле передвигал ноги.
"Бедняга явно никогда раньше не стоял на лыжах" - подумал он.
Стоял июль 1944 года. До конца войны оставалось меньше года.

Штирлиц шел по Берлину. Мюллер узнал в нем советского разведчика, но не по ППШ, небрежно наброшенному на плечо, и не по парашюту, волочившемуся сзади, а по клейму фабрики "Большевичка", которое забыли отпороть с внутреннего кармана пиджака по истинно русской безалаберности.

Штирлиц долго вглядываля в монитор. Ничего не происходило. Тогда он нажал esc, но по-прежнему ничего не произошло.
"Завис", - подумал Штирлиц.
"Штирлиц", - подумал BIOS и на всякий случай пискнул.

Штирлиц всегда знал, что лучше один раз подслушать, чем сто раз
услышать...

Штирлиц всегда знал, что лучше один раз подслушать, чем сто раз
услышать...

Штирлиц зашел в резиденцию Aбвера и на своей двери увидел табличку:
"Резиденция советской разведки".
- Гласность, - подумал Штирлиц.

Штирлиц мылся в бане и случайно замочил занавеску. А не ф#га было
говорить, что у румынов х#й длиннее чем у русских...